Время опережает мой батискаф.
Сплетённый мыслями, наблюдениями, предрассудками, гордостью и предубеждением, оформленный в виде путевых заметок, он неспешно дрейфует где-то на перегоне из Самуи в Пхукет. Застрял в феврале и Юго-Восточной Азии, а между тем, уже апрель, и я только что физически вернулся из Европы.
Люблю эти два континента, каждый по-разному и за разное. Это заразное, говорит Наташа. Весь наш проект с путешествиями – сибирская язва, от которой невозможно вылечиться. Террористы подсовывали её в письма, вызывая переполох и почтофобию, а мы получаем вирус вместе с очередными билетами по маршруту ‘’Домодедово – Нью-Тмутаракань». Купили вот на днях осенний Непал, теперь не знаем, что с ним делать. Я лениво возражаю, мол, предупреждал её, ещё в самом начале, 3 года назад: »Подумай дважды. Завтра мы улетим в Китай, оттуда – в Швейцарию. Тебе понравится. Но этот поезд – в один конец, обратного рейса не предусмотрено, а бригада таджиков оперативно разбирает рельсы. Ты уверена, что готова спустить в унитаз прежнюю жизнь, вместе со своим телефоном от »Prada»?’’.
Теперь мы мечемся между Римом и Гонконгом, барахтаясь где-то в промежутке у Сиамского залива, и я даже не успеваю описать всё толком. Батискаф причаливает к Пукету, но пляжные пасторали уже поблекли, их перебивают венецианские фрески и экспрессивные мраморные тела из Тосканы.

Ничего не поделаешь, предательское свойство человеческой памяти. Вообще-то, изначально планировался вояж в спокойный буржуазный курорт Као Лак, но что-то не срослось с автобусами. Главы о Као Лаке в путеводителе не будет, решил я. Удивительно, как сиюминутные транспортные проблемы могут повлиять на содержание рукописей, которые, как известно, не горят. Самые благие буржуазные намерения, естественно, вылились в пролетарскую банальность под названием Патонг.

Пхукет, надо сказать, место для меня в некотором роде сакральное. Здесь я впервые в жизни побывал за границей, поднялся на первую свою обзорную площадку, купил первую экскурсию, переспал с первой тайкой и азиаткой вообще, заселился в первый отель, сел на первый паром. Открыл мир, одним словом. Свой первый лохоотзыв в интернете написал тоже о нём. Изредка захожу, чтобы почитать, посмеяться и поразмышлять над превратностями жизни. Скопировал кусочек 2003 года:

Просматривая предложения по Пхукету, наткнулись на туроператора по Таиланду и юго-восточной Азии — компанию «Тамтурс», что на Никольской, это понравилось, не люблю посредников, решил наобум-приеду, посмотрю, если понравятся-сразу возьму путёвки.Надо сказать, с туроператором повезло, люди в высшей степени компетентные, менеджер Павел весь Таиланд истоптал вдоль и поперёк, всё знает, подход индивидуальный, на меня, лоха, времени затратил уйму, короче, летим!!!
Отель, в принципе, мы выбрали из интернета, а Павел подтвердил, что Дуанжит Резорт- классный отель, с большой территорией, 3 бассейна, всё супер.Пляж, соответственно, Патонг, то есть, масса развлечений и бурная ночная жизнь.По деньгам- 1000 баксов на человека за 10 ночей с визой и завтраком. Относительно дёшево. Поехали!
Перелёт прямой, ТрансАэро, 9 часов. Боинг-767,всё прилично, сервис нормальный, телевизоры, наушники, в которых ни черта не слышно, очень хочется спать, но заснуть не получается…
Нет, надо сказать-пальмы в конце февраля-это круто!Только за это можно ехать в Таиланд!Тайцы молодцы, всё очень хорошо организованно,в аэропорту торчали недолго, принимающая тайка Надя из фирмы»Биг Холидей»очень приветливая, мы едем в прохладном микроавтобусе в отель.Баксы поменяли прямо в аэропорту,курс хороший(42 с чем-то бата за бакс). Конечно, прибыв в отель, испытали шок.На картинках всё красиво, но не до такой же степени!Настоящий тропический рай,чистота,зелень, сады и водопады…Мы визжали от восторга,второй раз визжали увидев номер, просторный, чистый, уютный,с видом на сад и бассейн,и большая кокосовая пальма заглядывает на балкон…
Короче, с отелем тоже повезло, а это уже 90%успешного отдыха.До моря-если пешком-минуты 3, если ползком-минут 5.
Пляжи большие и чистые,лежаков-навалом, стоят 100 бат на двоих. Сдуру поужинали в отеле-очень вкусно 25$ на двоих, потом нашли ресторан в Патонге то же самое, но 6-7$на двоих.Экскурсии действительно лучше брать не у гида, а на улице-всё надёжно и дешевле намного.Рекомендуем две обязательные-в национальный парк Фанг Нга Бэй с посещением острова Джеймса Бонда и на остров Пхи-Пхи. Удовольствия-море,а стоят копейки,мы долго смеялись, узнав, что за целый день путешествия со снорклингом, обедом,и всеми трансферами надо заплатить по 750 бат(500руб.)с человека.В Москве за такие деньги даже в морду не дадут!
Бесплатная обзорная экскурсия по Пхукету тоже понравилась,с посещением храмов и шоу обезьян,ну, и как водится, с посещением ювелирного магазина… Мы туда ещё вернёмся-королевство тысячи улыбок!

Как мило, не правда ли? Когда не подозреваешь, что в компьютере после знака препинания надо ставить пробел – это одно из состояний счастья, я считаю.

В нынешнюю поездку нас сопровождали апокрифы куда древнее. В Пукет-тауне удалось напасть на чудесный магазин подержанных путеводителей и заложить фундамент будущей блестящей коллекции, в виде »Insight Guides» 82-ого года. Он пугает чудовищными ценами на спидбот до Самуи – аж 15 батов. Весь Пхукет уместился на паре страниц, где советуют приезжать на красивый пустынный пляж Патонг вместе с детьми, а остров Джеймса Бонда ещё не стал дежурной аттракцией и фигурирует под девичьей фамилией. У нас с уважаемым издательством одинаковые проблемы с батискафами и временем.
Как я и считал ранее, Пхукет – это недоразвитая версия Паттайи. Его оправдывает неплохое море и уютная столица, где мы провели пару дней.

Джордж Пхукетский, с коим скоротали чудесный вечерок в блюз-баре, объясняет популярность острова большой яхт-мариной, и я склонен ему верить. Как бы то ни было, несколько дней в постоянных перемещениях принесли массу новых впечатлений и удовольствия.
Романтические катера,

…красивые

плоские девушки и сисястые юноши,

… кудрявые холмы и красные лысые перцы,

…мечеть в крестах и китайцы в кустах. Всё как в фильмах о красивой тёплой жизни

Эта рабочая поездка закончилась парочкой дней на побережье в Краби. Пляж Ао Нанг, красивый до невозможности Раилей, люди-пауки. Азия как она есть.

У Европы свои козыри. Разумеется, ты уже не увидишь безмятежные паттайские закаты со скутерами и шнурками-фенечками вместо одежды.

Я и сам раньше считал её скучной и чопорной, но незаметно влюбился в Берлин. Чуть позже объясню и покажу, почему.
Между прилётом из Таиланда и продолжением выездных каникул лежал месяц март и эвересты грязного московского снега. Поначалу разница температур и красок загнала Наташу в тоску, и она попросилась обратно. Превращение из пляжной дивы в пассажира электрички ненависти »Москва-Петушки» даётся нелегко.

Я напомнил ей о таджиках, разбирающих рельсы и не разбирающих, куда эти рельсы ведут. Всё равно река времени течёт исключительно вперёд, не отвлекаясь на курортные гавани. Мой батискаф дрейфует к берегам Центральной Америки, куда я прибуду 2-ого мая. Это значит, что будут Мексика, Флорида, Панама, Коста-Рика и ещё целая свора маленьких непристойных государств типа Гондураса, где латиносы с пушками гондурасят зазевавшихся гринго.  Каникулы продолжаются, и я опять задраиваю люки. »Погружение!», или как там кричат мореманы-подводники? 

Есть места на земле, куда ехать уже поздно. Например, Самуи.
Света из Иваново побывала там пять раз, написала четыре отчёта, заработала три лайка в Одноклассниках за фотографию »я сложила руки лодочкой на фоне какого-то большого Будды». Сделала великое географическое открытие, что Чавенг — более лучший пляж, чем Ламаи. Стала трэвел-гуру у себя в колледже, консультирует салаг, принципиально теперь не ездит в Анапу, потому что там лузеры. Я теряюсь в компании таких уверенных женщин. По старинке думаю, что они учатся в шараге и лузгают семечки у себя, там, на станции »Сортировочная». А они уже перещёлкали мыльницами вдрызг знаменитые фаллические »Бабушку с дедушкой», выплеснули в интернет, выжгли напалмом каждый миллиметр.
Мы плещемся в небольшой лагуне неподалёку, пугаем рачков, наслаждаемся солнцем и прекрасными видами на вечную борьбу стихий, твёрдой и мокрой.

Приехал очередной автобус, и новая партия людей-пчёл организованно облепила дежурную аттракцию. Вдумчиво отсняв положенное, переключились на нас, наслаждающихся. Троллю, присаживаюсь на камнях. В общем, как могу, поганю пейзаж.

Все счастливы, биологическая цепочка фотодрочерства замыкается. Наташа проваливается в солёные объятья морской романтики и зависает на камнях, словно ожидая выхода из пучин дядьки Черномора.

Я памятую о тридцати трёх сказочных богатырях, мускулистых, в обтягивающих атласных трико, и увожу её от греха подальше на соседние пляжи.
Мы уже второй день на Самуи, но всё равно — поздно. Мой путеводитель интимно сообщает, что пляж Чавенг — дикий и красивый, с кристально чистой водой и пятью резортами. Бунгало стоит от 50 до 200 батов за ночь. Стремительно бежит время. Этот экземпляр 1979-ого года выпуска, немногим моложе меня, но какая разница в ощущениях! Как бы вы себя чувствовали, если бы пришли на вокзал, запыхаясь и с чемоданами, а вам сообщили так невзначай, что поезд на Биробиджан ушёл 33 года назад и с тех пор не возвращался? Биробиджан — это место, откуда не возвращаются в принципе, но вам от этого ничуть не легче, вы готовы поменять билет куда угодно — хотя бы до Самуи, — но на Самуи ехать опять поздно. Ваше место заняла другая Света, из того самого Биробиджана, у них с прошлого месяца запустили чартер.
-Забронировал гостишку на Чавенге. Судя по иллюстрациям — вполне мило, чуть в стороне от суеты и толп, — сказал я.
В миллиметре от головы пролетел самолёт. Наташа инстинктивно пригнулась. Первая ночь прошла на Банграке. Тайцы остроумно выстроили бунгало в ряд точно по курсу взлётно-посадочной полосы местного аэропорта. Готов присягнуть, что пилоты ориентировались по лампочкам наших веранд. Первые два часа самолёты влетали в окно, проносились над кроватью и выходили в районе сортира. Я даже отодвинул штору и приоткрыл дверь, чтобы не хлопала. Потом привыкли, но захотелось каких-то перемен судьбы.
Куда угодно, — эхом отозвалась сонная принцесса. — Я словно в Пёрл-Харборе, пережила налёт японской авиации. Ты хотя бы заснял, как они пикировали к нам на крышу?
Я стыдливо промолчал и сменил тему разговора. Как и всякий чайник, честно отдежурил утро в ожидании эффектного кадра »Боинг-737 сваливается на голову», но каждый раз срочные надобности, отвлекавшие от процесса, мистически совпадали с расписанием полётов. Спохватившись, выхватываешь камеру, путаешься в кнопках, пытаешься навести прицел — поздно. Так получается, что на Самуи всюду опаздываешь, начиная с приезда и заканчивая производственными нуждами.
Приехали в самое начало Чавенга, нашли свою гостиницу »Hakuna Matata». Я заполнял документы, Наташа от нечего делать рассматривала стену, заклеенную фотографиями счастливых постояльцев.
- Гляди, какие подозрительные физиономии, — сказала она. — Явно наши. Хоть прикуривай. Из-за таких иногда случаются дипломатические конфликты между странами.
Я обернулся и посмотрел на двух довольных здоровяков. По всему выходило не меньше полкило »Чиваса» на брата.
- Да это же Сашка »Аппаришен» — отвечаю.- Помнишь, в Питере встречались, в кафе у Мантулы? Вот уж не ожидал увидеть его изображение здесь.
Планета внезапно скукожилась до размера коридора »Питер-Самуи». Мы движемся либо параллельно, с разной скоростью, либо навстречу. Как ни выстраивай график, конец неизбежен. Где-нибудь на полпути, в Катманду, обязательно увидишь виновного в дипломатическом конфликте, с которым распивал водку или курил запрещённые папиросы. Вторым изображённым, судя по подписи, был Ksafr с форума awd.
- Спасибо, что не Света, — меланхолично произнёс я. — Подарки судьбы надо ценить. Пока не поздно…

Ы-фактор

Итак, мы приехали в »Акуну Матату», на северный Чавенг. Интересный отельчик, оформленный с выдумкой. Когда нет денег на дорогой кафель и вычурную мебель, достаточно расписать стены жизнеутверждающим орнаментом — эффект будет тот же. Мы пробирались к номеру по дорожке, игриво выложенной булыжниками, мимо садовника, возившегося с электропроводкой и ещё какими-то хозделами. Как ни странно, он был фарангом. Я громко объяснил Наташе, что в отелях такую работу обычно выполняют нанятые бирманцы — люди, которым уже нечего терять и некуда идти. Фейспалм отложился на день, когда выяснилось, что работник был русским и наверняка всё слышал. Да и вся Матата оказалась насквозь русской, начиная с хозяев и заканчивая советскими агитплакатами в баре. Поэтому когда на пару часов вырубили свет, я не рассердился, а заплакал от ностальгии по родным берёзкам и ЖЭУ №7 города Железнодорожный. Иностранцы тоже плачут, когда пытаются воспроизвести дурацкое инопланетное слово »Zheleznodorozhniy» и громко смеются в отместку, услышав перевод — Railwaycity. Всё равно они говорят неправильно, заканчивая на »ий». Помнится, встретили мы на Яве одного английского паренька. Он сделал страшное лицо и заговорщицки сообщил, что встречается с бывшей москвичкой, и поэтому знает русскую букву »Ы». Я брякнул, что в нашем алфавите немало чудес, и вторым по значимости считается космос непроизносимого звука »Щ». Одно только слово »дрыщ» способно породнить целые народы. Уверен, теперь мы с англичанином заодно.
В »Акуне Матате» нам понравилось, но все комнаты были забронированы, и на следующий день пришлось съехать. Я редко пишу о местах для постоя, и совершенно напрасно. Нет темы для странствующего более актуальной и богатой на аналогии. За последние семь лет я сменил сотни бюджетных гостиниц. Они напоминают мне моих же бывших жён.
Всё начинается с радужных картинок на сайтах бронирования или помпезного холла. Есть такой сорт недорогих отелей (и жён), где персонал обитает в дворцовой роскоши коридоров и лобби с кожаными диванами, а постояльцы ютятся в тесных сырых каморках. Я такие подставы выявляю на раз, что не мешает регулярно попадаться в их замаскированные капканы. Сначала вроде бы ничего, даже нравится. Бронируешь, платишь тариф, получаешь квитанцию с круглой печатью. Она заявляет, что пока оставит себе фамилию от предыдущего мужа, так, на всякий случай. Тебе пофигу, как будет называться эта гостиница. Входишь в неё властно, в любое время дня и ночи, валишься на кровать в джинсах. Уходя, не выключаешь кондиционер, чтобы вернуться в прохладу. Включаешь музыку на неположенной громкости, а на все претензии показываешь круглую печать в паспорте. Но проходит время, начинаешь замечать скрытые неудобства. То розетка выдаёт электрический фейерверк, то душ превращается в филиал Баренцева моря. Ворчит, что ты жадный и не даёшь на норковую шубу, или заставляет заправлять простынь по-солдатски, без единой морщинки. Что поделать, в дешёвых заведениях всегда так. Поэтому в моём рюкзаке числятся туалетная бумага, мыло, походное полотенце и сэкономленный шампунь из предыдущей ночлежки, на случай сверхбережливых хозяев. Я экономлю на ночлеге, они экономят на мне. Просто-таки фестиваль всемирного скупердяйства. Жёны, между тем, достают второе одеяло и переводят тебя на диету »яичница и много кетчупа».
Чем дальше, тем вектора движений расходятся всё сильнее. Ты уже думаешь, что не собирался всю жизнь проводить в этом городе, что в мире полным-полно дорог и других гостиниц. Что жизнь идёт, ты уже не тот студент или офисный клерк, что сватался на огонёк в места попроще. А твои бывшие так и остались отелями, где сердца разбиваются вдребезги от походов в »Ашан».
Всё-таки гостиницы лучше жён. Язык не повернётся назвать их »бывшими». Они не ревнуют к другим гостиницам, не требуют отступных при чек-ауте. Наступает момент выбора — остаться дома, или…
Я совершаю жестокость и уезжаю навсегда.

Все путешественники — законченные эгоисты и негодяи, я всегда это говорил. Жестокость — наша работа, ежедневное жертвоприношение Богу Странствий. Выбор уже сделан, в самом начале. Брошенные жёны рыдают, оставленные дома мужья скрипят зубами, дети считают дни, подруги истерят и насилуют Скайп. Половина этого мира готова сойти с ума от ревности и страданий, а ты спускаешься со второго этажа »Акуны Мататы» и заходишь в бар, пропустить бокал с апельсиновым фрэшем. Расставлены бильярдные столы, на полках валяются путеводители. Один из них — на русском языке, как раз тот, что очень нужен! Не знаю, что удержало от неминуемой кражи. Может быть, те самые буквы, на которых держатся законность и мораль за пределами Российской Федерации? Нехорошо красть у тех, кто способен без запинки крикнуть тебе вслед: »Слышь, ты, дрыщ прыщавый!».
Выходишь на пляж. Такая работа. Вода на северном Чавенге ничуть не чище, чем в северной Паттайе. Самуи? А что Самуи…

Кто-то ездит сюда за свои деньги. Все мы не без греха. Другие, допустим, не могут выговорить русскую версию Railwaycity. Прощаю и тех, и других, в ответ требую простить меня за пустое злословие. Нас помирят буква Ы и akuna matata inside.

Йобаный видеостыд

Я знаю, как готовились там »выборы». Как бюджетников заставляли расписываться в списке »я за Путина», фиксировали все данные для устрашения, как накачивали директора учреждений культуры, как звонили по квартирам и интересовались о проведённом голосовании. Но этим, как видим, дело не ограничилось.
Здесь- многочисленные видео вбросов бюллетеней на участках по всей стране:
[ссылка]
Это только капля в море йобаного стыда. Море плещется в сотнях блогов, рассказах наблюдателей и очевидцев, видеоматериалах.
Одни действуют на участках, другие- в интернете. Проплаченные блогеры типа fritzmorgen, politrash и проч. завыли о великой победе. О том, что фальсификации-де не превышают единичных процентов, бла-бла-бла.
Если победа досталась жульническим путём, даже на пару процентов — такой »победитель» нелегитимен. Будь то Путин, Пупкин или Обамкин. Править страной, начиная с жульничества, глубоко аморально. Глубокий йобаный стыд.
Россия ничем не лучше феодального Таджикистана. И там и там — рабское большинство холуёв покорно терпит издевательство и обман самопровозглашённых баев. Можно как угодно относиться к оранжевой революции, но приходится признать — украинский народ показал, что давно вышел из бараньего состояния и ушёл в 21-ый век. А мы, россияне, так и остались в тёплой компании среднеазиатских феодальных режимов. Йобаный русский стыд…
Вера в будущее страны резко угасла у меня. Безропотное стадо легко направить в любое стойло, разделить на группы и группки, распределить между новыми хозяевами. Того, что прокатывало в прошлом, может не хватит для будущего. Раньше Россию от напастей выручали большая территория и множество народу, сегодня — нефть и ядерная дубина. Завтра это всё можно будет выбросить в помойку, а новых козырей так и не найдётся.
Я не пошёл на митинги за честные выборы. Только что прилетел из тёплых стран и не смог себя заставить идти на холод. Температурный комфорт vs гражданская позиция, 1:0. Йобаный стыд…

Человек — удивительная скотина.
Не в том смысле, что вы подумали. Я о привычках и физиологическом расписании. Как корова или другой домашний скот, честное слово. Если Бурёнку не подоить вовремя, у неё набухнет вымя и она протяжно замычит. Шарик скулит по утрам в передней, и не дай бог опоздать с прогулкой хотя бы на полчаса — лифт будет вонять месяц, а соседи — тихо ненавидеть, — нет, не пса — его хозяина. Понятно же, что человек, у которого собака не донесла до газона, не может быть достойным по определению, а по-чесноку — изрядная сволочь. Деревенские встают в пять утра — кому проса всыпать в стойло, за кем говно убрать, потому что если не убрать к рассвету, вырастет такая гора говна, что рассвет никогда не наступит. Физиология и его чёткое расписание, никуда не денешься.
Думаете, мы лучше животных? Всего одна ночь без сна, этой привычной процедуры. Дуры — мы купили сидячие билеты на поезд без кондиционера, из Бангкока в Чумпон. Вагон, дребезжавший всеми внутренностями, дрых трелями в 50 тайских носов и один наташин, а я никак не мог заснуть, боясь пропустить свою станцию. И так до 4-х утра.

Всего-то. Не вагоны разгружал при этом, не корпел над проектом, не собирал кривую шатурскую мебель. Просто сидел. Сначала в автобусе из Паттайи, потом в бангкокском метро, потом в кофейне, убивая время до поезда. Путешественники — самые большие лодыри на свете, доложу я вам. Они только и делают, что ничего не делают, пожирая километро/часы окаменевшим седалищем. Кемарят часами в автобусах и на паромах, изучают дырки на вагонных занавесках, глубокомысленно ковыряют в носу на высоте 10000 метров, рассовывая козявки по самым неожиданным местам. Путешествуют, одним словом. Но не дай боже пропустить законный горизонтальный отрезок с полуночи до восьми утра! (по правде-до одиннадцати). Система координат рушится, день кажется нестерпимо долгим. Тело напоминает надувного рекламного истукана и всё время грозит сложиться пополам.

»Всё, я — не человек», заявила Наташа, вывалившись очумпоненным кулем на чумпонский вокзал. Её спутник (я, то есть) превратился в бесформенную груду постаревшего морщинистого мяса. Словно знатный пахарь потрудился, прочертил глубокие борозды по щекам и челу. Мозг, наоборот, сгладил за ночь все наличные извилины, и мысли пролетали по нему свободно, не задерживаясь. Тайцам удалось-таки запихнуть ничего не соображающих фарангов в автобус до Ранонга. Мы делаем виза-ран.
Трудно представить себе занятие более бессмысленное. Ежедневно несметные орды иностранцев преодолевают сотни километров, чтобы пересечь тайскую границу и в тот же день возвратиться обратно, получив в паспорт очередной заветный штампик. Человечество неистощимо на предмет придумывания идиотских правил. Разумеется, чем нелепее закон, тем строже он соблюдается, и не только в Таиланде. В этом сегменте деятельности почётное первое место держит наша Родина. Хоть в чём-то мы первые.
Скажу даже — Большая Глупость сплачивает совершенно разных индивидуумов, делает общество монолитным. Это только гении гениальны по-разному, все прочие же глупы одинаково, и только в коллективной глупости — наше спасение. Ею человек отличается от прочих млекопитающих. Поэтому, например, дельфины никогда не смогут создать своё собственное государство. Не заставишь же дельфина плыть на виза-ран в соседнее море.
А мы без дурацких ритуалов не выживем. Одними из самых полезных на моей памяти были советские демонстрации. Многоликая толпа проходила по центральной улице города, счастливая в своём массовом идиотизме, кричала »урра» и расходилась по домам допивать спиртное. Мы были веселы и уверены в своём будущем. А гении в это время страдали от своей индивидуальности. Высоцкий, Бёртон, Моррисон — где они все? Перельман закрылся у себя в квартире, Стив Джобс кончил раком, а Евгений Миронов агитирует за Путина. Каждый из них платит жизнью за свой талант, и все по-разному, а мы с аппетитом ужинаем стейками из лосося в соусе »песто» с овощами гриль и строим планы на безмятежное путешествие по тайским курортам.

В очереди на паспортный контроль к нам подошла молодая девушка с ребёнком. Малышка уютно устроилась в платке, перевязанном по-цыгански на плече. Её мама, пшеничная блондинка с девчушичьими косичками и веснушками, словно сошла с обёртки шоколада »Алёнка», повзрослев сразу на 20 лет. Она попросила пропустить её без очереди.
Огромная Азия, тысячи дорог, пространства, населённые миллиардами душ. Вероятность встретить знакомого стремится к абсолютному нулю. В разговоре выяснилось, что мы знакомы по интернету, что знакомы со знакомыми обоюдных знакомых, что малышку зовут чудесным и политически актуальным именем Ливия (сокращённо — Оливка), и что я читал о её рождении на одном из форумов. Азия не настолько огромна? Или мы, смешные белые обезьяны, живём в одинаковых Farang Zoo и передвигаемся одними и теми же маршрутами, из пищеблока в вольер? Мы совершили магический виза-ритуал вместе, принесли жертву Большой Глупости и пообещали заехать к Оливке в гости на Пхукет. Вернулись в Чумпон и встретили там на вокзале француза с длинными дредами. Даю объектив на отсечение, что видел его месяц назад на виза-ране в Лаосе. Сначала мы ехали в одном вагоне до границы, потом ужинали в одном и том же кафе на вьентьянской набережной. Парень весьма колоритный, из разряда вечнопутешествующих. Так один глупый закон помогает пересекаться с разными интересными людьми.
Наш следующий вольер построен на острове Тао. Там кормят печеньками и купают отдыхающих млекопитающих в прозрачной морской воде. Там всегда тепло и сытно, к пальмам привязаны верёвочные качели, а в ресторанах подают запотевшие бокалы с арбузными шейками.

Там на горизонте маячат романтические корабли. Разумеется, у них нет никаких дел, кроме одной важной задачи — разнообразить фотографии, что туристы выкладывают в Фейсбук.

Катер »Songserm» привёз на Ко Тао новую порцию алкающих экзотических видов, и двух типчиков, уверяющих, что они »по работе». Так оно и было — я начал работать.

Про арбузные извращения

Всё стремительно меняется в современном мире, и вчерашний Край Земли может за несколько лет превратиться в её пуп. Эту мысль наглядно проиллюстрировал небольшой островок Ко Тао, куда ещё в тридцатых годах прошлого века ссылали политических заключённых. Наказание было ужасным: бедолаги проводили время среди опостылевших кокосовых пальм, уныло поедали креветки и купались в кристально чистой воде вдалеке от соблазнительного чада цивилизации. Отбывали, выражаясь тюремным языком. Тайская Колыма, или воркутинские лагеря в азиатском понимании. Всё круто изменилось с приходом моды на Баунти, и за право попасть к местам бывшей ссылки иностранцы стали платить хорошие деньги.

За что? За право на что? — такой вопрос задал я себе, продираясь сквозь зазывальный частокол на пирсе.
»За самое ценное», — спустя сутки, уезжая на Панган. За то, чего лишены белые обезьяны из бетонных лесов, выросших на далёких северах. В местах, где и людей-то быть не должно, не то что этих сумчатых, с рюкзаками и ноутбуками, разбредающихся по резортам.
За право безнаказанно раздеться, поваляться почти голым на улице, разнузданно поцеловаться, заняться любовью.
У них, там, на далёких северах, так не получится. Дикие места, законы джунглей. Дурацкий климат, в конце концов, предвестник климакса. За эти обычные звериные радости там приходится платить слишком много. Квартирой за сто тыщ долларов, штампом в паспорте, опостылевшей работой с утра до вечера для покупки квартиры за сто тыщ долларов, чтобы поставить штамп в паспорте и наконец-то, через десять fuckin’ years, беспрепятственно заняться тем, что на Ко Тао делается за две минуты.
Конечно, законы джунглей так просто не обойдёшь, ведь они писаны не на бумаге — в головах, поэтому перед »голым» приходится ставить это досадное »почти». Но всё равно получается здорово.

Так вот почему они сюда едут. Хотят выиграть десять лет у своих лесов из холодного бетона. Безнадёжная игра, в одни ворота. Поездка сюда всё равно будет ссылкой, как в тридцатые. Временным мероприятием. Но я готов ссылаться ежегодно. Ради бесстыжих объятий в прозрачном рыбном супе, ради любви в бунгало, и да — тех же арбузных шейков. Астраханские арбузы куда вкуснее тайских, но чёрт побери, вам никто не говорил, что шейк со льдом и мякотью надо пить на пляже, а не в ванной?
И когда мы вернёмся на Ко Тао, восстанут фаллические туземные камни Нанг Юана. Им тоже хочется извращений. Смотреть на радостных белых обезьян, безнаказанно делающих в воде ЭТО, исходить солёными брызгами.

Благо, смотреть есть на кого. Знаменитая песчаная коса кишит сбежавшими в добровольную ссылку.

Вечером они погрузятся на лодки, разъедутся по пляжам. Могучие фаллосы вновь упадут в воду, до завтрашнего утра.

Земля совершит ещё один оборот вокруг оси, глупая Луна раскроется шире эксгибициониста в Сокольниках и дарует шикарный отлив. Я продолжу работать на соседнем Пангане, ворвусь после 7-летнего перерыва на Fool Moon Party. И как семь лет назад, местный панк приготовит мне адский коктейль, который я не выпью, и поставит двести треков, которые я не станцую, и выведет на широкий пляж в Хад Рине пять тысяч прекрасных пьяных танцовщиц, которых я не трахну.

Прости, друг, сегодня опять не мой день, сегодня будет зажигать Наташа, громить столы и вызывать бесов, зелёного и синего.
О них — в следущей главе (типа интрига  )

Танцы с бесами

Текст написала Наташа, моя боевая подруга. Фотки, как водится, мои))

В каждом человеке тлеет уголек бесноватости, вокруг которого греет лапки всякая нечисть. Кто-то пылает на работе и увлеченно орет на подчиненных, кто-то изрыгает потоки желчи в интернете, кто-то месит грушу в спортивном зале.
Я горю, когда танцую.

Раз в месяц на острове Панган проходят вечеринки полной луны. Когда она восходит так высоко, как только умеет, когда наливается сытым шариком, очаровывает море и заманивает его своими круглыми формами куда-то далеко в черную ночь – тогда обнажается местный пляж Хаад Рин, и его песчаное дно достаётся людям.
Местные клубы, выходящие фасадами на пляж, зажигают огни, разворачивают огромные колонки к луне и запасаются изрядным количеством спиртного. Во время вечеринки оно льётся рекой, расплескиваясь по пластиковым ведёркам и резиновым желудкам. Бесы просыпаются, начинают свою работу, зажигая дьявольский огонь изнутри. Молодёжь скачет и пьёт без меры, пока не падёт в битве с собственными демонами бездыханными телами на влажный песок.
Их более крепкие товарищи не горюют о павших в неравном бою с виски и содовой. Танцоры продолжают безумства, пока не растеряют все свои молодые силы. Тогда и они сложат буйную (по большей части белокурую и англоязычную) головушку на пропитанные солью ложа в гостиницах и гестхаусах, а зачастую – прямо на поле технобитвы. Так луна и музыка забирают свою ежемесячную дань.

Люди чёрствые и практичные увидят только бестолковую попойку на пляже и будут отчасти правы. Ну, собралось несколько тысяч молодых оболтусов на пляже, пьют и танцуют под глупую долбёжку, лезут спьяну обниматься с такими же оболтусами. Потом сбрасывают из «трюмов» переработанный виски прямо в море и вообще ведут себя неподобающе. Стыд и срам.

Так рассуждает часть человечества, что перевалила за экватор жизни и дрейфует к гавани Вечного Спокойствия. Нам ещё рано подниматься на эти галеры и браться за вёсла. Мы молоды, пьяны, и мы хотим танцевать!
Именно поэтому Full Moon Party – исключительно молодежная вечеринка. Только мы способны увидеть в этом мероприятии что-то особенное. Только внутренний камертон души, а не слух чёрствого разума, может оценить безумный джангл и брутальный драм’н’бейс. Только молодое упругое тело, еще не до конца зажатое тисками приличия и общественного мнения, способно отдаться музыке полностью, без скрипа отложенных солей и напоминаний о завтрашнем похмелье.
У нас осталось не так уж много времени. С годами люди черствеют, превращаются в бронзовые памятники самим себе. Если вы пару десятков лет старательно корчили из себя достойного члена общества, то разбить корку занудства не в состоянии даже самая гремучая химия. Оно и к лучшему. Памятникам веселиться ни к чему. От тряски изваяния могут развалиться на части. Если вы уже заняли своё место на галерах, усмирите беса и накормите его своим занудством. А я, хоть уже и не так легка на подъем, но еще не успела настолько зачерстветь, чтобы презрительно фыркать на беснующуюся толпу. Не очень-то энергично они беснутся… Пора внедриться и расшевелить этот гадюшник!
Но пока я просто гуляю по Хаад Рину, потягивая пиво.

Удовольствие даже просто смотреть на то, как веселятся красивые, молодые, бесшабашные люди со всех концов мира. Они флиртуют, танцуют, обнимаются и просто улыбаются всем подряд.

Молодые девушки в умопомрачительных купальниках, грациозно прогибаются назад и проходят под пылающим шестом.

Задорные парни, пышущие здоровьем, со скоростью реактивного снаряда скатываются с крутой горки и плюхаются с хохотом на надувной матрас. Веселье в самом разгаре.
Пиво и музыка, бьющаяся оглушающим пульсом в тысячах ушей, постепенно разжигают и во мне огонь. Мои бесы открывают заспанные глазки и начинают тихонько шевелиться внутри меня. Они ворочаются, как растревоженные змеи на дне ущелья. Мои чудовища с удовольствием потягиваются, зевают и начинают бить кончиками хвостов в такт музыке, совсем как рассерженные коты. Я уже шагаю по пляжу в ритме танца, а когда останавливаюсь, то слегка покачиваюсь в унисон толпе.
К середине прогулки бесы совсем проснулись. Они бьют копытами прямо в грудь, и я запрыгиваю на деревянный стол напротив клуба »Cactus». Начинаю лениво двигаться, проклиная все ноутбуки мира и годы, проведённые возле них. Бесам танца этого мало. Они куда быстрее зажигаются и входят во вкус. Кое-где похрустывают не разогретые еще суставы — это мои чудовища клацают зубами от удовольствия, предвкушая ночь дикого веселья. Я двигаюсь все быстрее и свободнее, внутренний огонь горит всё ярче, а тело начинает самостоятельно подстраиваться под ускоряющийся ритм.

Но это лишь начало безумной ночи полной луны. Чтобы не сойти с дистанции раньше времени, я всё-таки останавливаюсь и слезаю со стола. Бесы требуют пива, дуют на язык, бьют копытом под дых, тянут мою руку за деньгами в карман Popados-a и ведут к магазину. У магазина я сажусь прямо на ступеньки перед входом и начинаю жадно глотать прохладную амброзию, »Чангом» ниспосланную. Бесы счастливы, брызжутся и визжат под ледяным водопадом, обдавая внутренности пеной.
Но пиво, как и всё лучшее в этой жизни, быстро заканчивается. Я и мои бесы освежились и вернулись на пляжный танцпол. В этот раз не пришлось долго раскачиваться. Играло брутальное техно на низких частотах. Пульсы приливных волн подхватили толпу танцующих и плавно её раскачали. В такие минуты, когда ничто не мешает, ты перестаешь думать о чём-либо. Мозг, наконец, заглушен спиртным и шокирован громкой музыкой. Он перестаёт пережёвывать всякую чепуху и обиженно замолкает, словно говорливая подруга, чьи жалобы »на этого придурка» ты вдруг перестала слушать. Тело танцует само, отслоившись от головы. Вспоминать или вообще как-то контролировать движения не требуется.
Так приходит самое счастливое и безмятежное состояние. Может быть, оно сродни медитации. Я танцую! Я снова танцую!

Становится очень легко. Ты не думаешь ни о чём, а только наслаждаешься музыкой, ловишь то непонятное, эфемерное чувство восторга, которое растекается над танцующей толпой. Она как бы генерирует эйфорию, выбрасывает несуществующий веселящий газ, заражая все вокруг. Лазеры и музыка заставляют людей двигаться одинаково и слаженно, как быстрых рыбок в огромном косяке. Все захваченные этим колдовством, словно зомби, следуют одному мощному зову. Рыбки плавают в лунном свете, образуя причудливые обтекаемые фигуры. Так движутся и люди, поблёскивая в свете прожекторов яркой фосфоресцирующей одеждой и неоновыми рисунками на телах.

В этой заколдованной пучине я окончательно теряю контроль над собой. Бесы восторженно визжат. Неспешное прямолинейное техно сменилось быстрым изворотливым джанглом. То, что надо слугам ада. Мои черти непоседливы, любят что погорячее, например, огненный тайский перец. От слишком острых блюд, бывает, у меня болит живот, а от ночных танцев потом несколько дней ужасно ноют ноги. Но бесам все равно, им меня не жалко. Чудовища без конца требуют всё самое вредное, адское и горячее. Что кривить душой — мы похожи, ведь это мои бесы.
Одежду уже можно выжимать, но выбиться из пульсирующего ритма нет никакой возможности, да и особого желания. Я уже не вижу никого вокруг. Ничего нет: ни земли, ни неба, ни толпы людей, ни лунного света, ни моря. Никакого пространства и времени вообще. Есть только я и джангл, джангл и я.
Это не просто музыка. Это как пульсирующая, плотная, наэлектризованная до предела среда вокруг тебя. Со стороны, должно быть, виделось, что я дико и хаотично скачу, как кошка, требующая валерьянки. Но мне казалось, что я просто невероятно легкая, как будто без тела, зависла в этом плотном, искрящемся геле. Я ничего не касаюсь, а просто плаваю в невыразимом восторге.
«Откуда эта легкость?», — мелькает подозрительная мысль. И тут понимаю, в чём дело. Бесам стало тесно внутри меня, и они вырвались наружу. Два здоровенных раскрашенных упыря. Судя по их весу, я должна уйти в минус и воспарить над Землёй грехов. Один бес синий, а другой зеленый, шушукались у меня за спиной.

– И как тебе эта крошка?
– С ней хорошо, можно повеселиться. Но, согласись, вдвоем внутри стало тесновато. Наш тощий боливар не вынесет двоих. Так что убирайся, уноси свои синие копыта, пока я тебе не накостылял.
– Счастливо оставаться. Найду себе хозяйку помоложе и пофигуристей. Глянь, сколько здесь свежих и невинных сисек. Тем более, этот надоедливый Popados не дает спокойно спать ночью. Всё время пристает со своими гнусными намёками и телячьими нежностями. Тьфу. Нет бы — поругаться, побить посуду, как нормальные люди, а они с хозяйкой который год розовые слюни разводят. Противно это моей бесовской природе, уйду я от вас.
- Ты слабак, синий! Я всегда это знал, и ты это знаешь, и все цветные соседи. Вали себе на здоровье, а я еще поборюсь за разврат её души. Я убил с этой девочкой кучу времени и не готов просто так оступиться. Глянь, как она танцует. Смотрят все, показывают большие пальцы её спутнику. Чем я хуже? Претендую на его половину кровати. Утащу в ад, выделю место на джангл-сковородке. Ну, там, чипсы, body language, фривольности всякие, пиво рекой… Представь, как обзавидуются все наши!
- Я не столь тщеславен. Достаточно и сисек.
- Ййес!!!

…Близилось утро. Синий убежал вслед за какой-то юной, но уже изрядно грудастой англичанкой. А я все продолжала танцевать. Мне было страшно, что если остановлюсь, то зеленый подхватит меня как перышко и все-таки утащит к себе в ад. Артур не спасёт — с тёмными силами шутки плохи. Мне же не улыбается перспектива вечно гореть в огне. Какой толк завистливо нюхать серные пары, без надежды залезть в горячий вулканический источник? Так что поплаваю ещё в этом море музыки, покувыркаюсь в легковесном небытии, делая вид, что я ничего не заметила. Авось, бес устанет танцевать и отложит поездку в ад на потом.
Не знаю, сколько времени прошло. Я очнулась в маршрутке. Рядом сидел Артур и поправлял на мне мигающие пластиковые рога, которые освещали темную утробу сонгтео. Зеленого рядом не было. Я вздохнула с облегчением, выключила рога и прислушалась к звукам внутри себя. Да, бес спал и тихонько посапывал во сне, щекоча мне под ложечкой небрежно свесившимся хвостиком. Устал, бедолага. Упал на пороге и раскинул копыта как попало. Вот и мне пора спать.
Маршрутка ныряла в предрассветных сумерках по крутым панганским холмам. Пьяный австриец старался то разбить свою голову о сиденья, то спланировать бабочкой на асфальт. Добрые попутчики ловили и придерживали его бритую черепушку на самых крутых виражах. В перерывах между попытками самоубийства он громко просил не бросать его и отвезти в отель, названия которого не помнил. Люди в сонгтэо пообещали спасти падшего и даже доставить его в ‘’Noname Hotel’’. Улыбались, говорили друг другу приятные слова, и вообще вели себя, как настоящие ангелы.
А может, это они и были? Если показались в эту ночь бесы, почему бы не появиться представителям конкурирующей конторы? Я тоже не могла ровно сидеть на узенькой дерматиновой скамеечке. Все норовила набить шишку на своей полупьяной голове, но меня крепко держал Артур. Наверное, он и есть мой личный ангел-хранитель. Ну, или уполномоченный небесами заботиться обо мне. Дело непростое, но он справляется и даже не ворчит.

можно сдохнуть чистеньким, гладковыбритым, седым

можно сдохнуть на вертушечки ставя раритетный винил
можно сдохнуть по вине каких-то незнакомых мудил
(с) »Кровосток»

На днях закончилась моя битва с тёмными силами паттайской стоматологии. Счёт 62:2 в их пользу, где первая цифра — уплоченные баты в тысячах, а вторая- количество забитых в челюсть мостов, причём один из них — с пенальти.
В качестве протезиста я выбрал себе гея. »То есть, пидораса?» — спросите вы. Мне и самому было интересно проверить, в хорошем смысле он гей или как обычно. Да и знакомые порекомендовали.
Когда-то на заре юности я относился к геям так же, как и евреям. В нашем благонамеренном советском Альметьевске (Татарская АССР) не было ни тех, ни других, и никто не знал, как они выглядят и чем занимаются. Одноклассница Люда Липерт говорила, что она грузинка, ей беззаветно верили. Все люди делились на злых немцев, которых мы победили, хороших русских и обычных татар. Других национальностей мир не знал. Наша училка по английскому Сания Шафиковна прямо на уроках распускала зловещие слухи о мировом еврейском заговоре и могущественных сионистах. Люда Липерт краснела, но остальные воспринимали угрозы как сюжет о непонятных космических джедаях из популярных тогда видеосалонов. Потом мой друг поступил в московский нефтяной институт и сообщил, что вся их профессура — сплошь Вайнштейны и Рабиновичи. Я зауважал Люду Липерт и решил, что еврей — это такой очень умный человек, только разговаривает по-русски.
Та же история и с гомосексуалистами.

Первого в своей жизни я увидел в 89-ом году в Москве, в парикмахерской на Колхозной площади, когда учился на первом курсе института. Интуитивно понял — он из ЭТИХ  Какой был замечательный мастер! Публика сидела по 2 часа в очереди к нему на приём, в то время как пергидрольные тётки маялись без работы и судачили о козлообразных мужчинах. Так вот, с тех пор геи (в хорошем смысле слова) заняли место в моей системе ценностей место рядом с евреями, на чистеньком приподнятом пьедестале. Гораздо позже появились евреи-друзья, но с геями как-то не сложилось. Провинциальное воспитание не позволяет дружить, хоть и ценю их профессиональные качества.
Доктор Нан напоминал при первой встрече гея в хорошем смысле этого слова. Небольшая уютная клиника на Джомтьене, никаких ужимок, евротуалет и диваны на первом этаже. Внимательность к клиенту, ещё помнящему ужасы бесплатной советской стоматологии и садящемуся в кресло, как на дыбу. При попытке запихнуть в рот слепок, я радостно наблевал ему на халат. Он немного расстроился и по-бабьи всплеснул руками. Потом мы даже подружились и слали друг другу вежливые имейлы. »Вы по-прежнему не можете жевать?» — »Да, доктор, не могли бы вы углубить профиль на коронках, а то я чувстсвую себя мельницей и перетираю пищу плоскими жерновами». Странно. В подмосковной клинике, помнится, всё получилось с первого раза, встали как родные. Ну да всякое бывает, специалисту виднее.
Вчера состоялось последнее посещение. Нижний мост должен встать на постоянный цемент. Я было уже расслабился и решил, что пусть и не с первого раза, но гордое звание гея вместе с приподнятым пьедесталом он заслужил.
- Давайте я сделаю вам обезболивающий укол, — прощебетал доктор.
Разумеется. Вся современная наука анестезиология на моей стороне, я верю в неё, как в аллаха, а врачей-анестезиологов боготворю. 
…Что-то не то. Куда он воткнул шприц, чувствительный зуб-то в другой стороне?
…начинают неметь горло, ухо и глаз.
…такое ощущение, что в левом полушарии открылась дыра и в неё утекает жизнь.

можно сдохнуть, лаская мизинчиком с ноготком девчачий клитор,
можно сдохнуть, перенося с похмела оркестровый пюпитр
можно сдохнуть вдруг испытав внутри себя сильнейшую боль
можно сдохнуть, пытаясь делить разные числа на ноль.
можно сдохнуть, вытираясь махровым полотенцем насухо
можно сдохнуть даже у Христа самого, там, за пазухой
можно сдохнуть по чьей то чудовищной преступной халатности,
можно сдохнуть, смертельно устав от полнейшей невнятности

Я моментально вспотел. Конкретная измена. Что он мне вколол? Вдруг это часть их ролевых игр, смертельная педоловушка? Вот приходит он домой, открывает свой тайский форум геев-стоматологов и пишет пост: »Сегодня воткнул клиенту на прощание два кубика смертоумрисукасдохола, как вы советовали. Интересно было наблюдать пограничное состояние натурала по пути к Будде. Кончил два раза. К сожалению он умер, где посоветуете спрятать тело? Зато теперь соотношение в нашу сторону немного выросло». И пара смайликов.
Надо что-то делать. Голова кружится, жизнь вытекает. Факты биографии проносятся в мыслях с ужасающей скоростью, не исключено, что на выход.
Я отодвинул шайтан-конструкцию, резко встал, сел на стул под струи кондея. Стал трясти головой и массировать виски. Дыра закрылась, тошнота потихоньку отступила. Пидорас или всё же гей? 
-Вам уже лучше? Мы можем продолжать?
- М-м-м…да, вполне.
Спустя полчаса я сидел в »Свенссенсе» и поедал вкуснейшее мороженое с молотым миндалём и клубникой. Жизнь всё-таки чертовски приятная штука, мне будет безумно жаль, когда она закончится. К чёрту груды камней, называемые »собственной квартирой с евроремонтом». К чёрту груды железяк, называемые »комфортабельной машиной в кредит». К чёрту полоски нарезанной бумаги, называемые деньгами. Способность смеяться, видеть, двигаться, целоваться, грустить, думать, плакать, просыпаться, бить, создавать, кривляться, читать, переживать, удирать, трахаться, обманывать, дружить, ненавидеть, доверять, бояться, отдыхать, — жить, одним словом, — вот единственная, настоящая и непреходящая ценность. Как патетически заявил однажды мой шестилетний знакомый мальчик Егорка, когда потерял игрушечного парашютиста, »это единственно ценное, что у меня было в жизни, всё остальное — пустяк!» Вот это я вчера отчётливо понял, мотая головой в стоматологическом кабинете. Мой маленький игрушечный парашютист чуть было не улетел, но я крепко схватил его за яйца и вернул на место. 

можно сдохнуть любуясь в упоении домашними животными,
можно сдохнуть банально задохнувшись массами рвотными,
можно сдохнуть, рассказывая весёлым биксам новый анекдот,
можно сдохнуть разрезая в ресторане с кровью антрекот

можно сдохнуть, короче, как и когда угодно,
так что чувствуй, чувствуй скорее себя свободно!
не хочу никого пугать, и ничего вроде того,
рекомендую просто насрать на всё, только то и всего     

Доктор Нан хоть и пидорас, но я ему очень, очень благодарен 

- Видите ли, мы выращиваем рыбу. Чтобы вырастить, нужно пропустить очень много воды.

В процессе разговора я заметил, что она легко перешла на чистый русский.
- Вы что, русская?
- Да, меня зовут Света.
- Вы из Москвы?
- Нет, я с Украины.
- А ваш муж? Он…
- …Американец.
- Всё-таки давайте уточним, как вы платите НДС. Это очень важно.
- Об этом, наверное, лучше мужа расспросить. Сейчас я его позову.
Она вышла из комнаты. Откуда ни возьмись, нарисовался её широкоплечий супруг. Его лицо было мне подозрительно знакомым.
- Давайте уточним, всё ли я правильно понял. Итак, вы пропускаете через рыбий питомник большое количество воды, а потом берёте от этого количества 13% и отдаёте его как НДС? — всё это я говорил по-русски.
- Не совсем так. Согласно документов…
- Вы тоже с Украины?
- Да. Моя фамилия Зуев.
Меня как током ударило. ТОЧНО!!! Вспомнил! Это же Зуев, сбежавший украинский премьер-министр! В голове сразу всплыли обстоятельства его побега из-за обвинений в коррупции. Но его же ищут, причём очень многие…
- Вы…тот самый? Зуев?
- Да, тот самый. Очень вас прошу, не рассказывайте никому. Ни единой душе. А то у нас могут быть серьёзные проблемы.
- Гарантирую, что буду нем, как ваши рыбы. Моё слово- кремень.
Так и расстались. А потом я брал интервью у какой-то знаменитости, похожей на Божену Рынску. Мы сидели друг против друга — она в чёрном облегающем платье, я — с блокнотом в руке. Больше ничего не помню.
- Вы знаете, — начал я неуверенно, — недавно в Южной Америке мне довелось познакомиться с одной интересной парой украинцев. Они ехали на машине, и…
Я осёкся. Знаменитость, похожая на Божену, смотрела на меня пристально, её колотила мелкая дрожь, словно перед таинственной дверью, за которой должно случиться нечто Очень Важное.
- Как дела у Светы? — тихо произнесла она. Я заметил, как губы лишь чуть вздрогнули, выпуская влажный воздух. — Она…она жива?
- Да, у неё всё в порядке. У них всё в порядке, — поправился я. — Они сейчас в Колумбии, ездят на белом пикапе.
»Надо же, — мелькнула мысль, — ты всё разболтал. Практически сразу, первому встречному».
Стало стыдно. И я проснулся.
Как обычно, в Паттайе уже полпервого дня, и соседи-американцы о чём-то булькают в коридоре на своём, американском. Терпеть не могу их манеру пережёвывать букву »р». То ли дело англичане. Пора вставать. Ну и приснится же такое! Премьер-министр Зуев, НДС в воде, дурацкое интервью. И предательство.
Стоп. Кого я предал? Разболтал то, что случилось во сне? Предал несуществующую химеру, плод сумеречных фантазий головы, уставшей от дневной работы?
Мне всё равно стыдно. Предательство не имеет оправданий, совершено оно во сне или наяву. Наташа тоже проснулась, потягивается и говорит, что ей снился кошмар: я привёл в квартиру какую-то Олю и вполне так буднично заявил, что теперь мы будем жить втроём.
Это уже слишком. Два предательства за ночь, пусть и в разных снах — это перебор. С тем и иду в бассейн »Парагона», промыть мозги от ночных похождений.

Небольшой уютный апарт-кондик спрятался на Северной улице. Живут в основном »зимовщики», экспаты и руководство местного »Тезтура». Недавно чья-то злая воля направила в него жидкую коричневую струю пакетных туристов из России и Китая, и теперь на стойке время от времени воцаряется хаос Первоздания. Мечутся люди, громко требуют раздельных кроватей и мировой справедливости. На днях плескался в бассейне, из здания вышло примерно восемь тысяч китайцев, прыгнули разом в воду, и волной меня выбросило на берег, как очумевшего кита. »Всё, пропал дом», — резюмировал по такому поводу профессор Преображенский.

Ужинали крабами, салатом, ананасами и свининкой, как истинные мусульмане. За что мучают несчастных членистоногих? Два грамма »крабовых палочек», остальное вонь и панцирь. Сгрёб остатки в пакет, пошёл выбрасывать мусор. У бачков наткнулся на мусоровоз, запахи такие, что сопли пошли гужом. Вся нечисть этого мира собралась в кузове. Смраднее только каменты на первой странице у топ-блогеров в ЖЖ. Иногда мне кажется, что там собираются все те, кого выгнали из »Дома-2» за признаки лоботомии. Они продолжают топить в дерьме своего невежества этот мир. Хорошо, что я не Навальный, и не вынужден наваливать ментальные помои из компьютера на обеденный стол. Пусть лучше там будут крабы.

Мусоровоз уехал, а я всё так и стоял у баков, дожёвывал остатки утреннего предательства. »Зае….тый сегодня был день. Я проводить время жизни интересно стараюсь. Друзья говорят- получается, да я особо и не парюсь. Особо и не парюсь» (с) »Кровосток»

Итак, настало время погулять по Бангкоку — городу, ставшему для многих чуть ли не родным. Поскольку будущее нашей планеты уже предрешено, и быть ему окрашенным в китайско-индусские цвета, то самое время посмотреть на места, где это вторжение уже давно началось. Вы смотрите на них в прицел объектива, они взирают на вас равнодушно сквозь непроницаемую занавесь очков, и не понять, что скрыто в азиатской душе. Так происходит общение разных цивилизаций.

Чем дольше вы находитесь в Таиланде, тем больше начинаете замечать торчащие отовсюду китайские уши. Собственно, сама нация представляет собой волну иммигрантов из Южного Китая, хлынувшую к берегам Чаопраи тысячу лет назад. После провозглашения Бангкока новой столицей, самый деловитый в мире народ живо смекнул, куда дует ветер, и заселил собой остров Ратанакосин. Когда выяснилось, что королям у себя в городе нет проходу от китайских гастарбайтеров, тех бесцеремонно подвинули в этот район к югу от улицы Чарон Крунг. Он моментально превратился в центр столичной торговли и ремёсел. Теперь выкурить отсюда китайцев способна лишь атомная бомба.

Глядя на современный муравейник Чайна-тауна, сложно представить себе, что тут творилось до 70-х годов прошлого века, когда каждый квадратный сантиметр улиц был занят лавками, мастерскими, магазинами, рикшами и ещё чёрт знает чем. Мода на современные мегамоллы изрядно опустошила этот район, и теперь он стал пригодным для неспешных прогулок и погружения в жизнь типично китайских улочек – более китайских, чем в большинстве безликих городов-монстров Поднебесной.

Кто нынче не подводит итоги прошедшего года? Да все их подводят. Хвалятся величиной авто-, квартиро-, трэвел-, брендо-, зарплато- и прочих пиписек, и обещают в следующем году удлинить ещё. Не видел записей »в этом году я приобрёл больше друзей», »перечитал всего Пелевина и взялся за Платонова», »пересмотрел репертуар Современника». И сам такого не напишу, зачем врать? Пусть каждый сидит в нише своего собственного невежества. Вот моя ниша: 19 стран, 28 полётных сегментов, 7 месяцев в путешествиях. Хочется большего. Как это было?
Январь
Новый год, как обычно, в Паттайе, далее перелёт в Медан через Пенанг и Куалу, 3-недельный релакс на озере Тоба

Февраль
Возвращение в Эде…, сорри, в Паттайю, через Куалу и Сингапур.

Март
Месячное путешествие по Колумбии и Эквадору. Побывали транзитом 2 дня в Москве, ужаснулись, как тут холодно и грязно.

(колумбийская красотка)

(Mitad del Mundo, лёжа на экваторе в Эквадоре)

Апрель
Начал сбор материала для новой художественной книги-квеста. Открыл для себя мир ночных экстремальных игр. Принял участие в играх »Dozor» в Москве и Питере.

Май-Июль
Напряжённая работа над книгой, без выходных и проходных. К середине июля наступило полное моральное и физическое истощение. Зато весной следующего года сотни людей в обеих столицах будут отгадывать хитроумные головоломки, бегать по городу и искать коды, в надежде заработать главный приз 

Август
Просидел в Москве, отдыхая от работы. Лето нужно проводить в России, а зиму — за рубежом, там где потеплее.

Сентябрь
Месячное путешествие по хитрому маршруту Москва-Питер- Лапеенранта — Белград-Сараево-Дубровник-Сплит-Брюссель-Брюгге- Париж- Барселона- Канарские о-ва- Барселона. Пока я пробирался из Белграда в Сараево, Наташа съездила автостопом на замечательные Плитвицкие озёра. Ночевала в лесу, незаконно))

Октябрь
Странно. Сидим в Москве и ничего не происходит. Наташа просто отдыхает от постоянных передвижений. Я от нечего делать начал заниматься своей стоматологией.

Ноябрь-декабрь
Вы и сами всё знаете. Рим, Дубай, Гонконг, Сингапур, Филиппины, Паттайя, Паттайя, Паттайя… Всё это было, но впереди — самое интересное!

Что будет
Человек, открывающий сайт авиакомпании — творец своего счастья. Закончится эта зимовка, как и положено зимовке — 1 марта. Но уже 2 апреля будет 10-дневный променад по Европе, включая Дюссельдорф, Кёльн, Португалию, Милан и Берлин, а 2-ого мая — три недели по Мексике, Гватемале, Сальвадору, Коста-Рике, Гондурасу, Никарагуа и Панаме. Никого не забыл из центральноамериканских карликов? Будет трудно, насыщенно, но интересно.
2 недели на передышку- и снова поездка в Европу, включая футбольный чемпионат! Наконец-то проедусь по Восточной Европе, включая Польшу, Западную Украину, Словакию, Венгрию, Румынию и Молдову.
Что будет дальше, не знаю я и сам. Что будет между — не знаю тоже, ибо жизнь ежедневно насмехается над нами, то угодливо подсовывая соблазнительные авиараспродажи, то откровенно издевательски подкидывая незапланированную работу. Тем интереснее смотреть сериалы, снятые уже давно спятившим режиссёром. С Новым годом!    

Паттайские дни однообразны, как посетители местных бир-баров. Одинаково скучающие лица, бутылка »Чанга» на поролоновой подставке, бегающие глазки, не знающие, кого ещё захотеть. Стараюсь много работать, не выхожу из интернета, вдруг пропущу что-нибудь интересное. Раньше врачи предупреждали, что смотреть телевизор более двух часов вредно для глаз. Боже, какая милая наивность, старые добрые телевремена с пультами в целлофановой упаковке. Телевизор далеко, а ноут — вот он, рядом, занял половину стола и хищно подмигивает кнопкой »старт». Удержаться практически невозможно, и пляжи Ко Лана опять идут джунглями. В наш виртуальный век кратчайшее расстояние не обязательно по прямой. Доказано моей матушкой, преодолевшей расстояние от Татарстана до кромки воды в Южно-Китайском море быстрее, чем я от Третьей улицы в Паттайе до пляжа на Джомтьене. Оправдываюсь необходимостью плестись в маршрутке вдоль берега и делать пересадку, в то время как она пересекала параллели и меридианы напрямую.
Кушаем хорошо. За время скитаний по Филиппинам сбросил три кило, теперь ищу их на буфетах анлимитед. Первый нашёлся в нашем любимом заведении на 3-ей улице. Известный чревоугодник и пьяница Швейк назвал бы его в честь своего любимого трактира »У чаши».

Чех по призванию и большой любитель пива по национальности, он наверняка проклял бы местное пойло, но одобрил главную идею. Она заключается в интригующей битве »кто кого объест». Правила просты: ты платишь фиксированную сумму (в нашем случае — 150 батов) и пытаешься нанести максимально возможный материальный ущерб заведению.

Судя по горам опустошённых тарелок, силы явно неравны, и »Чаша» позорно поднимает цены, уже второй раз на моей памяти. Первый раз произошёл аккурат после того, как мы показали Храм Еды нашим московским друзьям. 120-килограммовый сисадмин Андрей и его пышногрудая жена Люба не торопясь разделались со всем съестным, неосмотрительно выложенным тайцами на прилавок. Ни изумлённые взгляды, ни обеспокоенное шушуканье персонала, ни кислые физиономии уборщиков, пригнувшихся под тяжестью объедков, не помогли предотвратить Неизбежность. Столовая понесла неисчислимые убытки и подняла цены. Ей повезло намного больше, по крайней мере, бизнес сохранился и официантки могут кормить свои семьи. Соседний буфет разорился уже второй раз за последние 2 года, и на его месте теперь возлежат упитанные паттайские дворняги.

Итак, мы вторглись в »Чашку». Дальнейшие события можно представить в виде фотоклипа на известную песню:

»Я ем до дна»
Ты помнишь, как всё начиналось
Всё было так вкусно и вновь
И все ели блюда, и блюда те звались-
Свинина, кальмары, морковь

Как смачно кипели креветки,
И в рот заливался пивас
И возле трактира ходили нимфетки,
И грустно смотрели на нас.

Я ем до дна
Сифуд из моря -
Всех тех, кого носит волна,
И тех, кто снизу ползёт.

И если цель одна,
Обжора лопнет вскоре.
Но тот, кто не струсил и мясо не бросил,
Тот счастье своё найдёт!

Закончилась песня, все обжоры лопнули от жадности, разбрызгивая жир по железным столам. Картины разорения и хаоса предстали взору. Я закрыл занавес.

 21 дек 2011, 18:57

Про сосну-вонючкуГоворя о Паттайе, никуда не уйти от жратвы. Местные — что тайцы, что приезжие — только и делают, что едят. »О боже, — говорит Наташа. — Я, кажется, начинаю стареть. Мне стали нравится Толстой и Достоевский». Ещё совсем недавно, буквально до этой осени, она была молодой и стройной, забивала книжный шкаф книгами Мураками. Боюсь ей признаваться, что нет-нет, да и поверну голову в сторону телевизора, где в программе »Давай поженимся» собирается вся потусторонняя нечисть этого мира. Отсюда до маразма и импотенции — всего один шаг, и сделать его нужно в противоположном направлении.
Вчера меня пригласил к себе на балконное барбекю товарищ с романтичным именем Крис Ван дер Валке. Такую фамилию пристойно носить капитану дальнего плавания, или, на худой конец, шкиперу пиратской шхуны. А он обычный путешественник-автостопщик, да ещё и паттайский гид, как отягчающее обстоятельство безусловной вины. Наташа, умирая от старости, идти на пиршество отказалась, мотивируя »Анной Карениной». Пусть дочитает. Каждый раз я жду свежих новостей и надеюсь, что проклятый поезд уж точно опоздает или вовсе отменится, и несчастная жертва изменника Вронского прибудет на станцию Обираловка ( нынешний Железнодорожный, где мы и живём, собственно), зайдёт в гости, попьёт чайку и расскажет о мужиках-козлах 19-ого века. С тем и оставляю Наташу дома, а сам спешу в гости.
Несостоявшийся шкипер устроился довольно неплохо, в уютной комнате кондика »Spanish Place». И вот что скажу я вам: тайские разносолы — это всё туфта Барбекю из свинины на рёбрышках, запечёная картошечка и лучок!!!

Пришлось ретироваться домой. Наташа дочитала »Анну Каренину» и продолжила стареть вместе с »Бедными людьми». Вокруг по-хозяйски кружили комары. Надо было ложиться спать. Я предложил запалить антимоскитную спираль-вонючку и пошёл мыться. В комнате воцарилось зловоние, больше мешающее теплокровным, чем членистоногим. Так и есть — Наташа никак не могла заснуть. Я ехидно поинтересовался:
- Что не спишь? Оранжевые крокодилы, небось, мерещатся?
- Нет, просто сбила со сна вонючка.
- Да-а, сосна-вонючка — это даже покруче оранжевых крокодилов будет, не так банально. Чем она тебя сбила, шишками? — брякнул я.
Ночь пошла в конвульсиях смеха, почти без сна. Сосна-вонючка всегда будет с нами, в самые безнадёжные моменты жизни. Когда мы упадём глубоко в колодец отчаяния, как герой из »Заводной птицы», мы не станем дожидаться прихода соседки. Нас спасёт сосна-вонючка и её колкие вонючие ветки.А на утро я отправился испытывать на вшивость паттайскую стоматологию и зубное протезирование. Но об этом — позже 

Мосты русской революции
Закончился сказочный Сингапур, начались прозаичные Анапа, Геленджик и прочие тюленьи места, о которых нужно написать нескучно. Как писать о том, о чём писать-то и нечего? Спустившись с вулкана Майон, похвалить таманские »грязевые вулканчеги», пройдя от Ватикана к Санта Марии Маджори сочинить прогулку по анапским хрущобам?  Погрузился в работу с головой, врубаю музыку, слушаю и подпеваю красивой девушке Джесси Джей: »We wanna make a world fuck, forget about price tag». Если бы она додумалась сменить то самое слово, получился бы паттайский гимн на все времена.
Завтра предстоит второе свидание с доктором Наном. Совершенно замечательный стоматолог нетрадиционной сексуальной ориентации  . Да-с, я встал на капремонт жевательного аппарата. Поскольку начало было положено ещё в октябре, в подмосковной клинике, есть повод сравнить тайское протезирование с российским. Об этом будет следующий пост, через пару дней. А сейчас хотелось бы поговорить о путешествиях, похвастаться купленным билетом в Мексику, но кого в эти дни интересуют путешествия? Российская политика достанет тебя даже в Паттайе, и мы проводим время в спорах о митингах, выборах, Навальном и его месте в современной истории. Я принципиально не хожу на выборы с 96-ого года, поэтому не имею права кричать, что меня обманули. Но целиком и полностью поддерживаю позицию протестующих и обещаю принять участие в следующих выборах. Говорю это за чашечкой латте макьято, поедая клубничный чизкейк на веранде »Сентрал Бич». Совсем как »гнилая русская интеллигенция», замыслившая нехорошее на курортах Капри и Антиба в 1911-ом. История повторяется, с разбежкой в сто лет, и станет ли Навальный новым Ульяновым-Лениным, покажет совсем недалёкое будущее. Скорее всего, как настоящий гнилой интеллигент, я буду наблюдать это из прекрасного заграничного далека. Но если нас опять надуют 4-ого марта, тоже выйду на улицу, благо следующая поездка в Европу запланирована на начало апреля. У меня есть целый месяц на свержение кровавого путинского режима. С новыми мостами и сверхпрочными фарфоро-циркониевыми коронками делать это будет гораздо легче  Да здравствует современная стоматология, свободная и безболезненная!!! 

Действительно последний день, действительно завтра не будет уже никогда, и стыдно за вчера не будет тоже, потому что не будет уже ни вчера, ни сегодня, ни завтра. Таков паттайский принцип. Живи сегодня, сука, отставь уже надоевшие ковыряния в носу »а на что мы в следующем месяце будем…» (тут прилагается список якобы жизненных необходимостей, длиннннннннннннннннннной в несколько унылых жизней). Просто выкинь из головы эту дурь и танцуй под ритм интернациональной хип-хоп банды из »Кэнди шопа». 5,4,3,2.1 — »HAPPY NEW YEAR!!!» 
Толпа возбуждённых людей несёт тебя дальше, будто там, за границами иллюминации, есть где спрятаться и переждать ужасное предсказание недоумков-индейцев. Херрра с два, с той стороны Walking Street уже валит встречный поток, потный и безумный. Два водоворота сталкиваются. Выхода нет, конец неизбежен.

В конце концов, мне с ними лететь в тартарары, очень долго, а я не хочу лететь абы с кем. Наташа и эти двое вполне подойдут, я беру их с собой, остальным говорю »До встречи на Той стороне».
Догорают ароматные угольки, праздник заканчивается. Мы покидаем улицы разбитых фонариков и фаранговских надежд. Кругом следы погромов. Мусор уже не валяется, он громоздится монбланами и грозит рухнуть на головы праздношатающихся. Новый год надо отмечать, чтобы некуда было пристроить пустую бутылку. Завтра не случится никакого Армагеддона, завтра в 6 утра на беговую дорожку выбежит Серёга Pups и увидит лишь его репетицию, всё что осталось. Мы будем спать, а в это время специально обученные ангелы уберут все следы, демонтируют декорации, смоют грим. Актёры разбегутся, чтобы отдыхать как минимум пару дней. Никого не будет видно. А потом мы уедем в Бангкок и далее в Лаос, чтобы остаться на Этой стороне и продлить её визу. Прогуляемся по чайна-тауну, расскажем о его храмах и рынках, поглазеем на бородатых индусов, на Будду из чистого золота и тюрьму, превращённую в парк. Лифт на Ту сторону жизни сломался, я выхожу на этой.